Сербское издание “Базар” очень хорошо описало моду Югославии в одном предложении:

“Несмотря на то, что по логике вещей для моды характерно наличие общества, которое способно тратить деньги просто ради траты, существование моды в Югославии в условиях, неблагоприятных с точки зрения финансов, эстетики и этики, лишь доказывает, что здесь логики нет”.

Это важная мысль для тех, кто планирует дочитать наш рассказ до конца (и не сойти с ума).

Другое важное замечание для начала нашего модного путешествия: понимание того, что мода всегда является отражение жизни страны, ее внутренней и внешней политики, ее культуры и прогресса, ее общественных настроений, поэтому рассматривать её без этого бессмысленно, особенно, если речь идет о Югославии. Где, как мы уже выяснили, всё подчиняется эмоциям и чувствам, а не простой логике.

«Фешн из май профешн»

 

Периодом зарождения югославской моды можно считать начало XX века, когда Белград начал копировать Париж: так появились первые “модные салоны” и сама мода на их открытие. Заработали салоны Морица Гелера, Софии Шварц и Берты Штайнер-Алкалай, где продавали копии коллекций парижских и австрийских дизайнеров, чтобы угодить вкусам местной буржуазии. Больше не нужно было ехать в Париж за новым платьем — снять мерки и выбрать фасон платья можно было в одном из салонов. Недалеко от дома.

Были исключения. Ленка Лам Майер, основавшая свой салон в 1927 году, копировала коллекции модного дома Чарльза Уорта, но также придумывала свои модели. Современники часто сравнивали ее с модельером Полем Поауре и мадам Жанной Пакен. Или, вот, Реббека Яковлевич Амодай, владелица другого салона, считалась одним из лучших модельеров Европы. Говорили, что она была мастером своего дела, подчеркивая одеждой все достоинства фигуры своих клиентов, скрывая недостатки и воплощая в дизайне личные черты характера каждого покупателя. Что приводило клиентов в неописуемый восторг!

Индивидуальный подход, подбор нужной модели, снятие мерок, выбор дорогих материалов и фурнитуры — позволить себе услуги хорошего модельера в Югославии могли не все. Прерогатива богатых. Но ведь все хотят быть красивыми. И спрос рождает предложение. Зарождается масс-маркет. Первые магазины, где можно было купить уже готовую одежду, были “Экшпанзия”, “Херцога”, “Талвия” и “Мандиловича”. Затем к делу подключились магазин-ателье готовых костюмов “Тивар” из Вараждина и торговый дом “Стемецки” из Целе, где шили и продавали белье и костюмы. Но одеть всю Югославию они не могли, поэтому большинство вещей в магазинах все еще были импортными — это недорогая одежда из Австрии, Германии, Франции и Англии.

После окончания Второй мировой ситуация меняется. Страну захватывает социалистический режим, который категорически отказывается признавать западную моду, а сам термин “мода” заменяется словом “вкус”. Тогда Югославия была как никогда дружна с СССР, и во многом копировала поведение лучшего друга. Что это означало для модной индустрии? Полный разворот! Наступили мрачные времена для модельеров, чьи коллекции еще недавно восхваляла вся страна. Модных дизайнеров признали ненужным и опасным элементом для счастья социалистического общества, гадким пережитком буржуйской жизни. На их место пришли люди, которые могли быстро состряпать из дешевых материалов рабочую одежду для среднестатистического мужчины и женщины. Одежду шили на фабриках, на скорую руку. Главная задача такого товара — быть функциональным, дешевым, простым и универсальным. Социализм не приветствовал индивидуализацию личности, все должны были выглядеть одинаково, без каких-либо различий. Таким образом, вчерашние модельеры остались без дела: им предоставили возможность эмигрировать или превратиться в обычную швею, работающую за станком фабрики. Эмиграция многим давалось тяжело. Например, Жужи Йелинек, дизайнер из Загреба и владелица модного салона, пыталась открыть свой торговый дом в Нью-Йорке, но идея провалилась несмотря на поддержку американцев: спрос превышал предложение, и Жужи просто не успевала работать в таком ритме. Кто-то оставался в Югославии и работал “тайно”, только на «своих» клиентов и их друзей: после разорительной войны многие не были готовы носить серую, безразмерную, одинаковую одежду. Шить на заказ стало снова дорогим удовольствием, но мода всегда требовала жертв. Чтобы достать нужную ткань, приходилось использовать связи на черном рынке. Импорт любой одежды, как и товаров, из западных стран был под запретом. Чем богаты, тому и рады.

В 1949 году советское руководство разрывает «Договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве с Югославией». Начинается пропагандистская кампания, направленная на дискредитацию югославского руководства. Мы больше не дружим с Югославией, а Югославия решает повернуться лицом к Западу. Начинается эпоха перемен. Отдельного внимания удостаивается модная индустрия, задыхающаяся от внутренних проблем. Уход модельеров душил её. Она лишилась стиля, не хватало людей, которые умели конструировать одежду и понимали значение ее дизайна. Коллекции масс-маркета отличались ужасным кроем, дешевыми тусклыми материалами и отсутствием востребованных размеров. Стандартов пошива одежды не существовало. Свобода, безнадзорность и монополия на рынке моды приводит к тому, что фабрики начинают гнаться за чем-то инновационным и создают кошмарные вещи. Так компания из Земуна “Иван Милутинович” представляет мужские костюмы из кретона — хлопчатобумажной ткани с узорами, которую обычно используют для оклеивания стен, пошива чехлов для мебели и постельного белья.

Кретон был популярен в России в XIX веке. На императорской яхте «Штандарт» стены в жилых каютах облицовывались тиснёной кожей или обтягивались кретоном. А в Детском домике Александровского парка в Царском Селе кретоном были обтянуты стены в комнатах дочерей Николая I — Марии, Ольги и Александры.

Люди продолжают перешивать одежду у знакомых швейных мастеров. Адреса магазинов, где можно было найти какие-то нестандартные вещи, были известны в узком кругу модников. Особо ценились вещи из европейских комиссионок и привезенные из заграничных туров — их можно было найти только на черном рынке за большие деньги.

Но времена меняются. В 60-ые между Югославией и Западом возникает симпатия. Теперь югославам не нужны визы, чтобы путешествовать по Европе. Благодаря реформам в стране и кредитам Запада, доходы населения растут, появляется сильный средний класс, который постепенно перенимает привычки западного общества потребления. Путешествия заграницу становятся более, чем доступными — югославы могут позволить себе отпуск 2-3 раза в год, не считая многочисленных выходных поездок. Развивается шопинг-туризм. Самым популярным среди модников становится итальянский город Триест: там закупали одежду, обувь, белье, хорошие костюмы, а также ткани и фурнитуру, чтобы шить дома. Появляется мода на всё западное, меняется образ жизни и потребительское поведение, начинается бойкот социалистической моды. На полках магазинов одежды и обуви в Югославии скапливался товар, но люди отказывались его покупать: часто дешевле было купить красивую и качественную одежду и обувь за рубежом. Всё шло к долгожданному возвращению модельеров.

О будущем модной индустрии начали говорить открыто и гласно. В первую очередь, обсуждались качество и дизайн. Белградское издание “Базар” в январе 1967 года на своих страницах устраивает модный суд югославскому масс-маркету. Обсуждалось всё: одежда, нижнее белье, аксессуары и косметика. Самыми большими критиками выступали сами женщины, представительницы элиты и среднего класса: балерина Лидия Пилипенко, архитектор Божанка Пекич, сценаристка Ана Мария Цар, художница Ягода Буйич и обычные домохозяйки. Защищать свои интересы пришлось представителям “Центротекстиля”, “Коштаны”, “Моды”, “Клузы”, “Беки”, “Ясмины” и других компаний, чьи модели являлись модникам лишь в кошмарных снах.

Спустя год полиция моды в лице “Базара” предлагает перемирие: будучи гласом публики, издание вместе с производителями участвует в разработке новых моделей одежды и обуви.

Так мир узнает об Александре Йоксимовиче — модельере, который задал тон новой югославской моде. Его коллекция кожаных аксессуаров, сделанных для компании “29.novembar”, раскупается сразу после окончания модного показа.

Стоит добавить следующее. Конечно, эти инициативы со стороны СМИ и знаменитостей выглядят интересно, напоминая о духе социализма, где даже власть над модой принадлежит народу. Но именно в эти годы, как никогда, была активна и сильна цензура со стороны власти в СМИ. Подумайте, какие задачи тем самым могло решить правительство Тита?

Итак, происходит историческое сближение: модельеры придумывают модели для коллекций, фасоны которых потом отшивают на фабриках для масс-маркета. Но большинство этих товаров никогда не попадут на прилавки югославских магазинов, их шьют для западных стран. И для стран, где люди продолжают строить коммунизм. Хорошие отношения между СССР и Югославией восстанавливаются после смерти Сталина, и югославские вещи появляются на полках лучших советских универмагов, где их раскупают в первые же часы. Для советских людей югославская мода была глотком западной культуры, свободы, образа жизни.

В 1968 году в рамках белградской международной выставки “Мода в мире” появляется награда “Золотой павлин”, которую, по решению модных критиков, вручают за лучшие дизайнерские коллекции. Парадоксально! Награда, немыслимая еще 20 лет назад. И модные критики, которые теперь есть у каждого крупного издания. Вплоть до конца 80-ых награда доставалась лишь Александру Йоксимовичу — недостижимому и абсолютному лидеру нового югославского дизайна. Он превращается в настоящую легенду: его коллекции ждут с нетерпением, каждый его модный показ превращался в шоу, где по подиуму идут самые красивые модели под живую музыку. Зрители требовали повтора — вы можете себе представить сегодня, чтобы модный показ одной коллекции проводили несколько раз подряд по просьбе публики?

Вклад Александра Йоксимовича особо выделили в октябре 1969 года, вручив награду Скупштины города за вклад в послевоенное развитие Белграда в честь 25-летней годовщины освобождения Белграда. Еще один парадокс, но кто будет сомневаться в логике правящей партии?

В 1969 году на подиуме у Йоксимовича появляется Джордже Павлов — манекен, более известный под псевдонимом “Кортина”. Джордже было всего 19 лет, но он моментально становится знаменитостью и получает звание одного из самых красивых мужчин. Нельзя отрицать и тот факт, что с годами красота Джордже стала еще более неоспоримой.

А вот одной из самых известных манекенщиц в те годы была Тамара Бакич — они блистала на подиуме три десятилетия подряд, и до сих пор многие дизайнеры обращаются к ней, приглашая её принять участие в модных показах, несмотря на ее почтенный возраст (сегодня ей 82 года). Тамара шикарно выглядит для своего возраста, она настоящая дама и к профессии модели относится серьезно. Тамара всегда была сторонницей естественной красоты, ни разу не обратилась к услугам пластических хирургов, считая, что любые возрастные изменения тоже по своему красивы.

Смешивание местных и глобальных трендов, орнаментов, рисунков и красок станут отличительными знаками бренда Йоксимовича. Вслед за ним, успеха добились Добрила Васильевич Смилянич, дизайнер ручного трикотажа из Сирогойно, и Мирьяна Марич, создательница “Югоэкспорта”.

Но югославские СМИ всегда больше всех выделяли именно Александра Йоксимовича, смело называя его “югославским Диором”, “послом нашей моды”, “модельером, которому нет равных среди нас”, “королем ножниц”. С каждым разом титулы становились все более величественными, пока в 2003 году, когда мастер уже ушел на пенсию, журналист Милан Митич не назвал Йоксимовича “королем югославской моды всех времен”. Не будем таить, он был широко известен в мире: американцы сравнивали его с Ив Сен Лораном, а французы называли его югославским Пьером Карденом.

Интересные факты об Александре

  • Александар Йоксимович родился 29 июня 1933 года в Приштине в семье торговцев. Он стал четвертым из семерых детей. Добиться успеха ему помогло упорство, талант и бесконечное желание учиться.
  • Свою карьеру он начал, получив работу в “Центротекстиле”. Милица Бабич, по его словам, была первой, кто обратил внимание на его талант и научил работать с одеждой как подобает художнику, а не просто швейному мастеру.
  • Однажды он отказался от предложения работать в модном доме “Диор”.
  • Александр находил вдохновение для творчества в расширении кругозора: изучал фольклор, посещал музеи и выставки, монастыри, разглядывал фрески и много читал. Одним из самых впечатляющих мотивов для него стали Византия и сербская средневековая живопись.
  • Во многом он повлиял на изменение этических норм в обществе, заставив югославских женщин носить одежду, открывающую колени и плечи. Говорили о том, что ему удалось создать высокую моду на базе идей социализма. Задача сама по себе невозможная.
  • Его коллекция “Симонида” стала первой модной коллекцией после Второй мировой в Югославии, которая удостоилась названия и тем самым официально заявила о возвращении высокой моды в страну. В рамках ее были представлены вечерние платья, чей дизайн основывался на образе средневековой одежды византийского типа.
  • Клиентками Йоксимовича были японская принцесса, супруга актера Питера Устинова, а также сама Йованка Броз, которую без ложной скромности можно назвать покровительницей югославской моды.

Йованка обожала красивую одежду, коллекционируя одежду известных западных дизайнеров с их автографами. Но предпочтение отдавала югославским мастерам моды. Одним из развлечений Йованки была организация модных показов для жен президентов и известных личностей, которые приезжали в Югославию в рамках официальных визитов.

Йованка любила коллекции Мирьяны Марич. Мирьяна была одной из тех, кто представлял свои модели одежды на модных показах для первых лиц других стран. Если про кого-то говорили, что он носит что-то из коллекции Мирьяны Марич, было ясно, что речь о человеке со стилем. Работу Мирьяны отметила не только Йованка и ее гости, но даже сам Пьер Карден, который дважды предлагал Мирьяне представить свои коллекции в Париже широкой публике.

Мирьяна родилась в Кралево в 1938 году, спустя 10 лет переехала с семьей в Белград. Получив там диплом, отправилась в Художественную школу в Манчестере

Мирьяна работала с крупнейшими модными домами Югославии: “Югоэкспортом”, “Рудником” и “Модой”. Под своим личным брендом “3 М” представляла модели из кожи, чем привлекла к себе внимание в мире моды.

В 2014 году в Этнографическом музее Белграда была открыта выставка “Мода и дизайн”, посвященная работам Мирьяны: 45 шикарных вечерних платьев, сшитых из лучших тканей, украшенных с особой любовью и вкусом. Ее коллекции обошли весь мир: от Нью-Йорка и Лондона до Милана и Токио. Удивительно, но все эти идеи рождались и появлялись на свет у Мирьяны в комнате, где рабочее место занимало полтора квадратных метра.

Вернемся во времени немного назад. Можно сказать, что 60-70 годы были расцветом югославской моды. Она уже никогда не будет так роскошна, гениальна и свободна, как тогда. Во время, когда ее смело можно было называть искусством. В конце 1970-ых стало ясно, что следующее десятилетие будет упадком.

1980-ые годы в Югославии это китч, сюрреализм, яркие краски, крупные фигуры, резкие силуэты, примитивизм смешанный с образами от-кутюр. Женщины намерено подчеркивают плечи, отращивают брови, затягивают пояса. Появление “мужественности” в женской моде приводит к популярности строгих костюмов для женщин: пиджак с острыми плечиками, рубашка и узкая юбка карандаш. Ткани яркие, необычные, много трикотажа. Дизайнеры начинают работать с вискозой, лайкрой, денимом. Джинсы с потертостями марки Levis 501 и боди — одно из самых популярных сочетаний в то время, наравне с кожаными куртками и юбками балерин. Но особое внимание уделяется не столько одежде, сколько аксессуарам. Растет число дизайнеров, специализирующихся только на этом: крупные несуразные украшения, все виды сумок и сумочек. Из обуви выделяются туфли на плоской подошве или маленьком каблуке, а также знаменитые конверсы или “старки” (как их тут называют). Дополняют образ объемные прически, тогда в моде (как впрочем и везде) были химия и челки. Большинство женщин пахнут как Poison от Кристиан Диора, Must de Cartier, Obsession Кельвина Кляйна или Beautiful Эсте Лаудера. Мужчины тоже надевают “старки”, джинсы, свитера ручной вязки, мокасины, гавайские рубашки, брюки со множеством карманов и пиджаки, у которых не 5-6 пуговиц, как прежде, а всего четыре, как это было в 1940-ые годы. Женщины коротко стригутся, мужчины отращивают длинные космы. Кажется, что это пик моды — есть всё и в излишке. К чему это ведет? К стремлению каждого выделиться на фоне общества. Если вы посмотрите на фотографии югославов тех лет, вы будете ослеплены сочетанием несочетаемого в попытке самовыразиться. Нельзя сказать, что это было свойственно какому-то отдельному классу или группе людей, это было всеобщим трендом. Каждый хотел почувствовать себя стилистом, часто превращаясь в жертву моды. Парадоксально и то, что жертв было так много, что это стало нормальным, превратилось в новый виток моды — стильным становился тот, кто выдумает наиболее несуразный наряд.

Еще больше фотографий того периода можно найти тут.

В этот момент в Югославию приезжает Алла: веселая и задорная москвичка, влюбившаяся в серба. Она — конструктор одежды, и для нее этот переезд стал успешным продолжением карьеры. Здесь у нее появился новый дом, заботливый муж и любимая работа. Алла работала с лучшими дизайнерами и модельерами Югославии, принимала участие в выставках моды и одевала знаменитостей. Она говорит, что это было лучшим периодом в ее жизни.

Но всему приходит конец. Смерть Тито убила моду. Страна распадалась, общество менялось, нарастала тревога и напряжение. Модные дома закрывались, мало кому в индустрии моды удалось выжить тогда. Популярнейший бренд “3М” Мирьяны Марич продержался недолго: в 1992 году Мирьяна провела последний модный показ. Начинается приватизация, ресурсы страны ограничиваются. Появляются компании, которые пытаются на руинах былой роскоши создать что-то новое. Параллельно начинают творить молодые дизайнеры: малая их часть потом останется в стране, чтобы продолжить работу в мире моды, но большинство эмигрируют, сменив профессию.

Важным моментом стало основание модного дома Click, который уже с 1991 года начинает организацию концептуальных модных мероприятий. На первых показах были представлены коллекции Наташы Шарич и Зорана Станича. С 1996 года Click начинает проводить “Неделю моды”, чтобы представить там модные дома со всей бывшей Югославии. Модным дом Click — последняя надежда моды Югославии.

Наступают “годы тьмы”. Возникают границы между странами, которые раньше были единым целом, это отражается на моде — выживают небольшие бренды и отдельные дизайнеры, которые теперь работают только на людей, проживающих рядом. Система дистрибуции уничтожена, средства, доступные дизайнерам, ограничены, люди перестают покупать вещи, если в этом нет прямой потребности. Война, как это ни парадоксально, задает новые тенденции: новые цвета, материалы, одежда становится более универсальной и функциональной, все больше моделей “унисекс”. Санкции и гиперинфляция ограничивают творческие порывы работающих модельеров, которых можно пересчитать по пальцам. Всё катится в тартарары. Появляются малиновые пиджаки, золотые цепи, кроссовки «Найк» и спортивные костюмы. Что-то весьма знакомое, как слово «ловэ» в русском разговорном — на сербском жаргоне «лова» это тоже деньги, произошло от слова «лов» — охота. На охоту выходят те, кому больше нечего терять. Отчаянные. Озлобленные.

Исключений было мало. Среди них модный дом “Мона”, чьи коллекции выжили, возможно, благодаря использованию в дизайне идей культурных различий нации. Но именно в 1990-ые происходит удивительная вещь: постепенно на первое место снова выходит потребность показать красоту, эстетику в обществе, которое едва восстанавливалось после войн.

Последним событием в нашей истории становится бомбардировка Югославии силами НАТО. В моде «таргет» — рисунок мишени, которую носят на себе протестующие в Белграде. Алла, та самая Алла из Москвы, получает билет на самолет — специальный рейс, благодаря которым россиянам предлагали спастись от бомбардировок. Тогда Алла могла сесть и улететь обратно, начать жизнь заново. А решила остаться с мужем. Она часто была в центре, помогала пострадавшим. После окончания бомбардировок долго лечила астму, пока не узнала, что больше никогда не сможет заниматься любимым делом: пыль, поднимавшаяся после каждого взрыва, навсегда посадила Алле зрение. Это была ее жертва моде. Спустя 20 лет Аллу можно было встретить в Земуне: она продавала мороженое «Фриком» от скуки, каталась зайцем на автобусах, болтала с прохожими на сербско-русском языке и мечтала, как отпразднует 60-летие на корабле, который плавает вдоль Дуная. Она говорит, что время непростое. Но надежда умирает последней: несмотря на кризис, на разобщенность, нужна молодая кровь — вот, кто способен сегодня превзойти успехи известных югославских модельеров XX века. И Алла уверена: нужно просто присмотреться внимательнее, прогуляться по центру, познакомиться с городскими сумасшедшими, заглянуть на показы молодых дизайнеров — именно там зарождает нечто новое ;)

P.S. Отдельное спасибо блогу http://sasha0404.livejournal.com/385913.html за богатую коллекцию фотографий. 

Если вам интересна тема моды и дизайна Югославии, обратите внимание на рассказ о Yugodom-е.